Вехи Сборник Краткое Содержание

Вехи Сборник Краткое Содержание.rar
Закачек 3760
Средняя скорость 8744 Kb/s

Вехи Сборник Краткое Содержание

«Вехи» — это самоанализ, самокритика.

Признание каждой личности с ее внутренним миром и творческими силами, главной ценностью человеческого бытия.

Обновление российской государственности немыслимо без правовой реформы (правовое государство исключает абсолютизм любой власти).

Марксизм, как наиболее последовательное выражение социалистического мировоззрения исходит из безусловного приоритета социального, классового над личностью человека — в этом антигуманизме ущербность марксизма. Марксизм обольщает человека будущим счастьем, принося в жертву целые поколения людей настоящего. Провозглашая человечество высшей святыней и ценностью, марксизм очень жесток к каждому реальному человеку, живущему сейчас.

Невозможно освободиться от внешнего гнета без освобождения от внутреннего рабства, без утверждения внутренне духовно-свободной личности.

Главная задача российской интеллигенции — покаяние, восстановление религиозного смысла жизни, возвращение к Богу.

Краткий анализ статей сборника «Вехи»[7]

Сборник «Вехи» имеет подзаголовок — «Сборник статей о русской интеллигенции», авторы статей договорились о том, что каждый из них будет исследовать какую-либо одну проблему, какую-либо одну составляющую облика российской интеллигенции.

Так, Н.А.Бердяев исследовал проблему — интеллигенция и философия, С.Н.Булгаков — интеллигенция и религия, М.О.Гершензон — интеллигенция и личность, А.С.Изгоев — интеллигенция и быт, Б.А.Кистяковский — интеллигенция и революция.

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции — сборник статей русских философов начала XX века о русской интеллигенции и её роли в истории России. Издан в марте 1909 года в Москве. Получив широкий общественный резонанс, к апрелю 1910 года выдержал четыре переиздания общим тиражом 16000 экземпляров. В 1990 году был переиздан тиражом 50000 экземпляров [1] .

  • М. О. Гершензон. Предисловие.
  • Н. А. Бердяев. Философская истина и интеллигентская правда.
  • С. Н. Булгаков. Героизм и подвижничество.
  • М. О. Гершензон. Творческое самосознание.
  • А. С. Изгоев. Об интеллигентной молодежи.
  • Б. А. Кистяковский. В защиту права.
  • П. Б. Струве. Интеллигенция и революция.
  • С. Л. Франк. Этика нигилизма.

В 1908 году известный литературовед, публицист и философ М. О. Гершензон предложил нескольким мыслителям, философам высказаться по насущным проблемам современности. Об этом вспоминает С. Л. Франк, один из участников сборника «Вехи»:

Весна 1909 г. была ознаменована… большим литературно-общественным событием — опубликованием сборника «Вехи», в котором семь писателей объединились в критике господствующего, материалистического или позитивистически обоснованного политического радикализма. Идея и инициатива «Вех» принадлежала московскому критику и историку литературы М. О. Гершензону. Гершензон, человек чрезвычайно талантливый и оригинальный, по своим идейным воззрениям был довольно далёк П. Б. (П. Б. — Струве) и мне, как и большинству остальных участников «Вех». Он исповедовал что-то вроде толстовского народничества, мечтал о возвращении от отрешённой умственной культуры и отвлечённых политических интересов к некой опрощённой органически целостной духовной жизни; в его довольно смутных воззрениях было нечто аналогичное немецкому романтическому прославлению «души», как протесту против засилья иссушающего интеллекта. Но он нашёл сообщников в своем замысле критики интеллигентского миросозерцания только в составе бывших соучастников сборника «Проблемы идеализма»: это были Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве и я, к которым был присоединён еще близкий П. Б. и мне публицист А. С. Изгоев. Общая тенденция главного ядра сотрудников «Вех» была, в сущности, прямо противоположна тенденции Гершензона. Если Гершензону миросозерцание и интересы русской радикальной интеллигенции представлялись слишком сложными, утончёнными, отравлёнными ненужной роскошью культуры и он призывал к «опрощению», то наша задача состояла, напротив, в обличении духовной узости и идейного убожества традиционных интеллигентских идей. Так и возник знаменитый сборник статей о русской интеллигенции. В этот сборник вошли статьи Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, тогда ещё не священника, самого Гершензона, А. С. Изгоева, Б. А. Кистяковского, П. Б. Струве, С. Л. Франка. Четверо из этих авторов участвовали в тематически близких сборниках: «Проблемы идеализма» (1902) и «Из глубины» (1918). [2]

Сразу же после своего появления сборник вызвал шквал критики и яростные споры.

«Вехи» несомненно явились главным событием 1909 года. Ни до, ни после «Вех» не было в России книги, которая вызвала бы такую бурную общественную реакцию и в столь короткий срок (менее чем за год!) породила бы целую литературу, которая по объему в десятки, может быть, в сотни раз превосходит вызвавшее её к жизни произведение… Лекции о «Вехах» и публичные обсуждения книги собирали огромные аудитории. Лидер партии кадетов Милюков совершил даже лекционное турне по России с целью «опровергнуть» «Вехи», и недостатка в слушателях он, кажется, нигде не испытывал. [3]

В. И. Ленин назвал «Вехи» «энциклопедией либерального ренегатства» и «сплошным потоком реакционных помоев, вылитых на демократию».

Официальная советская критика [4] и современные представители коммунистических течений дали этому сборнику крайне негативную оценку:

…пресловутый сборник статей либерально-октябристской профессуры и интеллигенции, вышедший в эпоху реакции, в 1909 г… В этом сборнике оплёвывалась революционная деятельность интеллигенции в прошлом, революционеры третировались, как худшие враги страны и народа… В своё время «Вехи» встретили резкий отпор со стороны революционных кругов, в первую голову, разумеется, со стороны нашей партии. [5]

А. И. Солженицын высоко ценил идеи и суждения, изложенные в «Вехах»:

Роковые особенности русского предреволюционного образованного слоя были основательно рассмотрены в «Вехах» — и возмущённо отвергнуты всею интеллигенцией, всеми партийными направлениями от кадетов до большевиков. Пророческая глубина «Вех» не нашла (и авторы знали, что не найдут) сочувствия читающей России, не повлияла на развитие русской ситуации, не предупредила гибельных событий. Вскоре и название книги, эксплуатированное другою группою авторов («Смена вех») узко политических интересов и невысокого уровня, стало смешиваться, тускнеть и вовсе исчезать из памяти новых русских образованных поколений, тем более — сама книга из казённых советских библиотек. Но и за 60 лет не померкли её свидетельства: «Вехи» и сегодня кажутся нам как бы присланными из будущего… [6]

Сборник статей «Вехи», был выпущен в Москве по инициативе М. О. Гершензона.

Авторы «Вех» считали Революцию 1905 года ошибкой и предлагали свои рецепты социальных реформ в стране на пути различных духовных исканий… Вот краткий пересказ основных идей 2 разными критиками сборника:

«Для Бердяева спасение русской интеллигенции в «религиозной философии»; для Франка — в «религиозном гуманизме»; для Булгакова — в «христианском подвижничестве»; для Струве — в «государственной мистике», для Изгоева — в «любви к жизни»; для Кистяковского — в «истинном правосознании»; для Гершензона — в старании сделаться «человеком» из «человекоподобного чудовища». Семь нянек семью песенками баюкают дитя: семь врачей семью лекарствами лечат больного. Но недаром говаривал Амвросий Оптинский, давать советы — бросать с колокольни маленькие камешки, а исполнять — большие камни на колокольню таскать».

Мережковский Д.С., Семь смиренных, в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 103.

«Вот что говорит, например, А.С. Изгоев: «Средний массовый интеллигент в России большей частью не любит своего дела и не знает его. Он — плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения». Это, так сказать, общая характеристика. В других статьях сборника она развивается. Н.А. Бердяев утверждает, что у интеллигенции нет любви к истине, открываемой философией. С.Н. Булгаков нашел в ней антихристово начало. Б.А. Кистяковский говорит, что в ней слабо правосознание. П.Б. Струве обвиняет её в анархизме. М.О. Гершензон ставит такой почти медицинский диагноз интеллигенции: «Наша интеллигенция на девять десятых поражена неврастенией. Между нами почти нет здоровых людей — все желчные, угрюмые, беспокойные лица, искаженные какой-то тайной неудовлетворённостью. Все недовольны, не то озлоблены, не то огорчены. То совпадение профессии с врождёнными свойствами личности, которое делает работу плодотворной и дает удовлетворение человеку, для нас невозможно, потому что оно осуществляется только тогда, когда личность выражена в сознании». Он же в другом месте другими словами выражает ту же мысль, которую, очевидно, ощущает с большой остротой и болезненностью: «Мы не люди, а калеки, все, сколько нас есть, русских интеллигентов, и уродство наше даже не уродство роста, как это часто бывает, а уродство случайное и насильственное. Жизнь русского интеллигента — личная, семейная, общественная — безобразна и непоследовательна, а сознание лишено существенности и силы». Или ещё: «В целом интеллигентский быт ужасен: подлинная мерзость запустения, ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем; день уходит неизвестно на что, сегодня так, а завтра по вдохновению, все вверх ногами. Праздность, неряшливость, гомерическая неаккуратность в личной жизни, грязь и хаос в брачных и вообще в половых отношениях, наивная недобросовестность в работе, в общественных делах необузданная склонность к деспотизму и совершенное отсутствие уважения к чужой личности, перед властью то гордый вызов, то покладистость, не коллективная, — я не о ней говорю, — а личная».

Дживелегов А.К., На острой грани (К вопросу о русской интеллигенции), в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 436-437.

Издание получило общественный резонанс выдержало за год четыре переиздания общим тиражом 16 000 экземпляров.

Многие критиковали авторов-веховцев:

«В сборнике «Вехи» сошлись люди разных специальностей, и каждый из них зовет русскую интеллигенцию к своему суду и судит её по своим законам. Г. Бердяев (Здесь буква «Г.» в начале фразы означает «господин» — Прим. И.Л. Викентьева) считает себя — неизвестно на каком основании — философом, и он нашёл, что интеллигентская правда противоречит философской истине. Г. Булгаков, в качестве христианина и православного, открыл грех интеллигенции в её героизме, противоположном христианскому подвижничеству и христианскому смирению. Г. Гершензон приглашает русского интеллигента просто «стать человеком», уверенный, очевидно, в том, что сам он, Гершензон, достиг этого высшего из всех званий» — по определению Жуковского. Юрист Кистяковский громит интеллигенцию за то, что она «никогда не уважала права». Политик и государственник Струве уличает интеллигенцию «в безрелигиозном отщепенстве от государства». Для г. Франка, философа культуры, вся беда в нигилизме русской интеллигенции, а г. Изгоев — в чём его специальность, не берусь сказать — пересказывает по чужим трудам, какой процент студенческой молодежи занимается онанизмом. (Точнее, А.С. Изгоев, утверждал, что 75% русской революционной молодёжи — онанисты — Прим. И.Л. Викентьева). Если бы в эту компанию затесался подлинный сапожник, он бы написал статью «Русская интеллигенция и сапоги», из которой было бы совершенно ясно, что интеллигенция в сапожном деле ничего не понимает и что это есть главный её порок. И от этого нестройность хора лишь немногим увеличилась бы. Мы ведь и теперь не знаем, потому ли оказалось у русской интеллигенции семь смертных грехов, что нашлось столько же охотников её обличать, или же перечисленные обличителями пороки все неразрывно связаны с многогрешной природой русского интеллигента и в то же время вполне исчерпывают её греховность. Остаётся неизвестным также, в чем, собственно, общая основа всех этих грехов — по крайней мере, авторы прямо не указывают этого. Мелькает, правда, по всем страницам сборника «безрелигиозность», которая будто и есть мать всех пороков интеллигента. Но господа обличители не потрудились сговориться насчёт того, что понимают они под религией, и мы поэтому не знаем, что такое безрелигиозность. То, что по этому поводу говорится в предисловии, слишком недостаточно и тёмно. «Первенство духовной жизни над внешними формами общежития» — это может значить столь многое и различное, что без дальнейших пояснений оно ничего не значит. Вместо общей мысли — общая фраза».

Бикерман И., «Отщепенцы» в квадрате, в Сб.: Вехи pro et contra, СПб, «Русского Христианского гуманитарного института», 1998 г., с. 226.


Статьи по теме